Желания на прокат - Страница 35


К оглавлению

35

   - Так и не научился врать. Ладно, с ним я потом сам разберусь. У нас пожрать есть? - потягиваясь, спросил Дмитрий и, сбросив очередной звонок, выключил телефон.

   - Есть, - с мечтательной улыбкой ответил Стас. - В холодильнике оливье и винегрет. Ещё где-то там пирог.

   - Это кто у нас такой хозяйственный? - удивился Дима, идя за братом на кухню. У них в доме отродясь никто кроме матери не готовил, а тут такой праздник.

   - Эм... Её Ксюша зовут, - смущенно признался Станислав, доставая из холодильника тарелки с готовой едой, - ты только не злись, она здесь уже пару дней живет, у неё проблемы с отчимом.

   - А с чего мне злится? Если только на то, что мои ключи не подходят к замкам, - Дмитрий достал вилку, между прочим, чистою и, кажется, вообще новую, учитывая, что мыть посуду никто из трех братьев просто не умел и раньше они ели из одноразовых тарелок и пластиковыми приборами. А вилка, как и тарелка сейчас были отнють не пластиковые. - Да и если в доме появился такой замечательный повар, то я только за, но... - он назидательно поднял вилку, подтягивая к себе тарелку с салатом, - чтобы никаким мне стонов после полуночи.

   Стас закашлялся, чуть не захлебнувшись минералкой, глоток которой только что сделал.

   - Да расслабься ты, вроде парень взрослый, а как разговор доходит до постели, жмешься как невинная дева, - усмехнулся Дмитрий, отправляя в рот порцию оливье. - Слушай, пусть живет, вкусно. Если так будет готовить, лично женю тебя на ней.

   Младший снова закашлялся, теперь уже просто по инерции, пока брат уничтожал запасы еды.

   - Давно я так не ел, - Дима сыто откинулся на спинку, с тоской смотря на пустые тарелки. Пока он ел Станислав, поставил чайник, а теперь разливал кипяток по чашкам.

   - Значит ты точно не против? - осторожно спросил парень, ставя перед братом чай. Сам сел напротив и нервно застучал по ручке своей чашки.

   - Сказал же, живите. Ты мне лучше расскажи, что у вас тут нового, а то я совсем отстал от жизни.

   - А-а...

   - Я же сказал, тема закрыта, забудь, - чашка Дмитрия глухо стукнула об стол, а горячий чай обжог пальцы, но всё что касалось этой, его не волновало.

   - Да понял я, понял, успокойся, - Стас вскочил со стула, хватаясь за тряпку, и быстро вытер разлитый братом чай, ещё и кружку отобрал.

   "Наверное, что ненароком не бросил, - подумал Дмитрий, забирая вместо своей чашку брата. - Только надо будет посмотреть на этого чудо повара, хватит нашей семье ошибок в личной жизни"

   - Нервный ты какой-то, - хмыкнул Дима, размешивая сахар, кстати, тоже нормальной ложкой.

   - Да тут не только нервным станешь, - отмахнулся Стас, под шум воды, моя чашку, чем удивил Дмитрия раз в три сильнее, чем новостью об их новой соседке. Ему уже нравилась эта девушка. Заставить младшего, впрочем как и их с Павлом, мыть посуду не могла даже их мать, а тут, ну сколько они вместе? В последний раз, не считая времени развода, он приезжал в начале лета, и тогда у младшего никого не было. Значит, не больше шести-семи месяцев, быстро эта Ксюша его приручила.

   - Ну так расскажи брату отчего нервными становятся, а то сейчас снова засну, - показно зевнул Дима.

   Стас минуты две пристально смотрел на него, а потом быстро вышел из кухни. Дмитрий, подхватив чашку, и пошел следом, останавливаясь в дверях комнаты брата, а тот присев на корточки, копался в нижнем ящике стола.

   - Это такой новый метод рассказа? - насмешливо поинтересовался он у младшего.

   - Рассказывать слишком долго, я лучше покажу, - Стас поднялся, держа в руках большой толстый белый конверт и проходя мимо брата, хлопнул его этим "томиком Толстого" по груди. Дима перехватил конверт свободной рукой, не дав ему сползти на пол, и вопросительно уставился на брата.

   - Это что?

   - Посмотри, может, поймешь, - хмуро ответил Станислав, натягивая ботинки. - И раз уж та тема по каким-то причинам для тебя закрыта, то может, тебе понравится эта, - накинув куртку, он проверил карманы, убеждаясь, что ключи и телефон на месте и достав из ящика запасную связку ключей, повесил на вешалку рядом с дверью. - Что бы ключи подходили, а мне пока лучше уйти.

   - Я что-то ничего не понял, - пробормотал Дмитрий, проводив брата озадаченным взглядом, и вернулся на кухню. Поставил на стол чашку с уже остывшим чаем, рядом высыпал содержимое конверта и нахмурился, перебирая справки, анализы и снимки многочисленных узи.


   Стас бродил по улицам города, не зная, куда себя подать. Ехать в институт уже было поздно, да и сам сегодня отказался идти из-за внезапно нагрянувшего брата, а идти куда-то ещё, было просто некуда. Может он хотя бы Ксюшу встретит у метро, и они сходят в кино? Хотя, какие к черту сейчас фильмы? Стас впервые за долгое время не знал, что ему делать. Зачем вообще выложил перед ним тот конверт? Но и поведение Дмитрия было довольно странным. Развод с Ритой, о котором он ничего не сказал им с Пашкой, ещё и ребенок, которого якобы у него никогда не было. Может брат всё же пошутил, а он теперь испортил жизнь куче людей? Наверное, стоило вернуться и поговорить, но у Стаса было такое чувство, что его сейчас дома быть не должно. Вот недолжно быть и всё.

   Парень рухнул на лавку в небольшом сквере.

   А может, стоит позвонить Насте? Рассказать, что брат вернулся? Ну, это опять же, если последний не наплел ему небылиц про развод. И так слишком много ошибок на один день. Вот зачем он сегодня ругался с Ксюшкой? И ведь повода-то не было, так решил показать, что он тоже чего-то стоит, что он хозяин в доме. А что из этого вышло: его маленькая девочка, в слезах хлопнула дверью, и Стас не был уверен, что она вернется. С другой стороны, не домой же ей идти, к вечно пьяному и распускающими руки отчиму? Стас мысленно обругал себя за такую глупость и поднялся с лавки, поняв, что начал замерзать. Ксюхе нужно позвонить и просить прощения, вместо того, что целый день сидеть перед ноутбуком и набирать слова извинения. Несколько раз звонил Артем, помощник брата, спрашивал куда пропал их шеф, когда он так нужен, но Стас просто не посмел разбудить старшего, больно выразительный был у того взгляд, когда он обещал свернуть шею любому разбудившему. А Дима не привык бросаться словами. И вот вроде бы разумная мысль, а всё равно что-то не сходится. Может быть, Рита была не самой лучшей женой на земле, однако так категорично заявлять, что жены у него нет. Либо Дима издевался над ним, что редко, но всё же бывало, либо он, действительно, развелся, а это значило, что прямо сейчас он разбивает жизнь Ане. Аня... И недели не прошло, как она сменила свой статус на невесту. И этому тоже надо было радоваться, но видя глаза Настиной сестры, Стасу хотелось удавиться. Ну почему, она ТАК смотрит на него? Ладно, на Диму он похож, но он же не брат. Да и так помогает, чем может. Ещё удивительно, что Дмитрий не обнаружил гигантские суммы, снятые со счёта. Видимо, он и вправду разводился, раз не заметил такого "грабежа". Лечение для Ани стоило много, ещё все эти витамины, еда, одежда для беременных, посещение врачей раз в неделю, на всё нужны были деньги. И Стас не отказал ни разу, разумно полагая: если это ребенок его брата, а он в этом даже не сомневался, особенно узнав, что Рита беременна, то раз отца нет рядом и помогать будущей маме некому, помогать будет он. Об объяснениях брату Стас подумал бы потом, если бы Дмитрий предъявил распечатки счетов. А ещё Пашка. Вот зачем он вообще связался с той компанией? Развлечений ему захотелось? Ну так теперь развлечений хоть отбавляй. Сколько уже прошло? Месяца три как он лечится? А врачи до сих пор пытаются переломить его. И как он не заметил изменений творившихся с братом? Да даже Димка не заметил, когда приезжал летом! И ведь всё было так хорошо, пока ему не позвонили из больницы, сообщив, что его брат в реанимации с передозировкой. Стас сначала не понял, но когда приехал и поговорил с врачом курирующем Павла, брата захотелось придушить. Ну какой идиот, а! Вот и уходили теперь все деньги то на поддержание Ани, то на лечение брата. И Павлу вроде уже стало легче, да только как теперь рассказать об этом Диме? Он же убьет обоих, а потом еще, и добавить за Аньку. И пришлось Стасу за эти три месяца взрослеть, пусть до восемнадцати оставалось ещё долгие три недели, которые он теперь и не знал, как переживет.

35